И, наконец, он
подал знак рукой,
И тот исчез быстрей китайской тени.
Проворный, хитрый, с смелою душой,
Он жил у Саши как служебный гений,
Домашний дух (по-русски домовой);
Как Мефистофель, быстрый и послушный,
Он исполнял безмолвно, равнодушно,
Добро и зло. Ему была закон
Лишь воля господина. Ведал он,
Что кроме Саши, в целом божьем мире
Никто, никто не думал о Зафире.
Неточные совпадения
Наконец пора было уходить. Сейоло
подал нам
руку и ласково кивнул головой. Я взял у него портрет и отдал жене его, делая ей
знак, что оставляю его ей в подарок. Она, по-видимому, была очень довольна,
подала мне
руку и с улыбкой кивала нам головой. И ему понравилось это. Он, от удовольствия, привстал и захохотал. Мы вышли и поблагодарили джентльменов.
В «Страшном суде» Сикстинской капеллы, в этой Варфоломеевской ночи на том свете, мы видим сына божия, идущего предводительствовать казнями; он уже поднял
руку… он даст
знак, и пойдут пытки, мученья, раздастся страшная труба, затрещит всемирное аутодафе; но — женщина-мать, трепещущая и всех скорбящая, прижалась в ужасе к нему и умоляет его о грешниках; глядя на нее, может, он смягчится, забудет свое жестокое «женщина, что тебе до меня?» и не
подаст знака.
Доводы их показались мне убедительными — я махнул
рукой и
подал знак двигаться дальше.
Завидев их, он привстал, любезно кивнул издали головой генералу,
подал знак, чтобы не прерывали чтения, а сам успел отретироваться за кресла, где, облокотясь левою
рукой на спинку, продолжал слушать балладу уже, так сказать, в более удобном и не в таком «смешном» положении, как сидя в креслах.
Сам Живоглотов
подал Краснову
руку в
знак примирения и сказал:"Милости просим откушать!"
Когда нас подводили к ней и она не угадывала моего качества, она,
подавая руку не мне, пожимала худыми плечами и, в
знак сожаления и утешения, улыбалась мне.
Юрий, в
знак примирения,
подал ему
руку.
Его раздели, положили на кровать. Уже на улице он начал
подавать знаки жизни, мычал, махал
руками… В комнате он совсем пришел в себя. Но как только опасения за жизнь его миновались и возиться с ним было уже не для чего — негодование вступило в свои права: все оступились от него, как от прокаженного [Прокаженный — больной проказой, заразной кожной болезнью, которая считалась неизлечимой.].
Федосей,
подав ей
знак молчать, приближился к двери, отворил ее до половины и высунул голову с намерением осмотреть, всё ли кругом пусто и тихо; довольный своим обзором, он покашляв проворчал что-то про себя и уж готовился совершенно расхлопнуть дверь, как вдруг он охнул, схватил
рукой за шею, вытянулся и в судорогах упал на землю; что-то мокрое брызнуло на
руки и на грудь Ольги.
И неизвестная
рука, неизвестный голос
подал знак, не условный, но понятный всем, но для всех повелительный; это был бедный ребенок одиннадцати лет не более, который, заграждая путь какой-то толстой барыне, получил от нее удар в затылок и, громко заплакав, упал на землю… этого было довольно: толпа зашевелилась, зажужжала, двинулась — как будто она до сих пор ожидала только эту причину, этот незначущий предлог, чтобы наложить
руки на свои жертвы, чтоб совершенно обнаружить свою ненависть!
Лупачев (
подавая руку). Ты что-то, я замечаю, весел приехал. Это добрый
знак. С чем поздравить?
Рыженький
подал ему из-за спины Антона выразительный
знак рукою. Хозяин тотчас же замолчал; закинув обе
руки за шею, он потянулся, зевнул и продолжал лениво...
Она
подала знак, но не
рукою, не наклонением головы — нет: в ее сокрушительных глазах выразился этот
знак таким тонким незаметным выражением, что никто не мог его видеть, но он видел, он понял его.
— Беда еще не велика! — сказал Вульф,
подавая руку пастору в
знак примирения. — Но ваш гнев почитаю истинным для себя несчастьем, тем большим, что я его заслуживаю. Мне представилась только важность бумаги, положенной мною во вьюк, — примолвил он вполголоса, отведя Глика в сторону. — Если б вы знали, какие последствия может навлечь за собою открытие тайны, в ней похороненной! Честь моя, обеспечение Мариенбурга, слава шведского имени заключаются в ней. После этого судите, мой добрый господин пастор…
Для довершения картины, среди народа явилось и духовенство. Из-за забора глядел дьячок. Воевода велел его привести и спросил зачем он там стоит. «Смотрю что делается» — отвечал тот. Он похвалил его за спокойное поведение, советовал также вести себя и впредь, объявил о совершенной веротерпимости при наступающей власти польского короля и
подал дьячку, в
знак высокой своей милости, свою воеводскую
руку. Тема для донесения жонду и для вариаций европейской журналистики была богатая.
Анна Иоанновна сидела за письменным столом; к ногам ее, покоящимся на шелковой подушке, прислонилась отвратительная карлица, которая по временам слегка терла их. Этот уродец слыл глухою… Кивнув приветливо кабинет-секретарю, ее величество в
знак благоволения
подала ему свою
руку поцеловать.
«Особа» кивнула головой в
знак того, что аудиенция кончена. Федор Осипович встал и откланялся. «Особа»
подала ему
руку.
Начавшие хвастливый разговор замолчали, пристыженные речью своего товарища. Вероятно, не смели они затеять с ним спор, из уважения к его летам или дарованиям; а перед упреками Антона смирялись, потому что могли всегда иметь в нем нужду, да и рыцарский дух его не терпел жестоких возражений. Тот, который
подал ему
руку в
знак своего удовольствия, был будущий строитель Грановитой палаты. [Алевиз.] Другие спутники были стенные и палатные мастера и литейщики.
Глаза Лизы горели лихорадочным огнем, она порывисто встала со своих кресел и спешила
подать руку Сурмину, на эту
руку наложила свою и Тони, как бы в
знак тройственного союза.
Гориславская. Надзор ваш едва ли мог быть полезен девочке, а я теперь умею сама себя оберегать и в своих поступках отдаю отчет одной maman. (Леандров и Виталина показываются из-за беседки; Сергей Петрович
рукою подает знак отцу.) Теперь просим с нами. (Уходят и присоединяются к группе молодых людей.)
В эту минуту на пороге появилась горничная и
знаком вызвала Осипа Федоровича. Он вышел, и она
подала ему письмо с адресом, писанным знакомой
рукой. Распечатав его, он прочел следующее...
Волынской
подал письмо неизвестного, рассказал, как оно принесено, прилег на диван, всматриваясь, какое впечатление сделает на секретаря чтение бумаги, и, когда увидел, что этот развернул ее и начал рассматривать, спросил, не
знаком ли ему почерк
руки.
Между тем император, уставши от тщетного ожидания и своим актерским чутьем чувствуя, что величественная минута, продолжаясь слишком долго, начинает терять свою величественность,
подал рукою знак.